|
Этот футболист появился
в России в год победного штурма «Анжи»
вершины первого дивизиона. За тур до
окончания первенства в принципиальнейшем
матче с саратовским «Соколом» Ранджелович
забил, и «Анжи» обеспечил себе выход в
высший дивизион. На следующий год
махачкалинский клуб не сбавил оборотов,
уступив «бронзу» «Торпедо» только в
последнем матче чемпионата и получив право
участвовать в Кубке УЕФА. Двенадцать мячей
из сорока четырех, забитых «Анжи», — на
счету югославского легионера. Но сыграть в
европейском турнире за махачкалинцев ему
не довелось. Этим летом Ранджелович принял
предложение армейского клуба и переехал в
Москву, где руководство ЦСКА предприняло
попытку усилить свою команду. О том, как
складывается российская карьера Предрага
РАНДЖЕЛОВИЧА, — сегодняшняя беседа.
— Предраг, получилось,
что вы из только-только оправившейся после
бомбардировок НАТО Югославии попали в
прифронтовой, по сути, Дагестан — в Чечне в
то время вовсю шли бои. Не страшно было?
— Не очень. Я, кстати, прилетел в Россию
первым разрешенным после бомбардировок
рейсом Белград — Москва. Потом — в
Махачкалу. А оттуда почти сразу — в Читу и
Красноярск: «Анжи» играл два матча на
выезде, в которых я и дебютировал. Прилетаем
в Красноярск и узнаем: чеченские боевики
вторглись на территорию Дагестана. Слава
Богу, в Махачкалу вернулись без
происшествий. А там никто, кажется, особенно
и не испугался. Люди годами живут рядом с
войной, видимо, привыкли. И я, глядя на них,
не стал сильно волноваться.
— Вы выбрали «Анжи» за неимением
лучшего варианта трудоустройства или были
другие причины?
— Причина была одна — я хотел играть в
сильном чемпионате. Российское первенство
выше югославского по уровню. Сначала
поступило предложение от «Торпедо».
Международные рейсы из Белграда еще были
запрещены, поэтому в Москву я добирался
через Будапешт. Был на просмотре примерно
дней десять, но мой «Звездар» и «Торпедо» не
сошлись в цене, и я вернулся в Югославию.
Появились какие-то неясные варианты с
бельгийскими и немецкими клубами, но ничего
конкретного. И вдруг еще одно предложение
из России. Я даже названия клуба не знал, но
собрался и поехал. В Москве встретился с
Гаджиевым, который взял меня даже без
просмотра.
— Как же «Анжи» вообще на вас вышел? И
почему, не сомневаясь, Гаджиев сразу
предложил контракт?
— Думаю, Гаджи Муслимович знал обо мне
достаточно, раз вопрос решился так быстро.
Тем более что рекомендовал меня Алексей
Прудников (который одно время играл в
Югославии. — А.У.), чуть раньше
сосватавший в «Анжи» Элвера Рахимича.
— В «Анжи», получается, попали «по
блату»? Вы с Прудниковым старые знакомые?
— Я с Прудниковым познакомился только в
Москве, он меня в аэропорту встречал и в
первый, и во второй раз. И о том, что есть
такой город — Махачкала, я даже не
подозревал. И об «Анжи» не слышал.
— В общем, ваш приезд в Россию
выглядит чистейшей авантюрой: рванули
неизвестно куда по рекомендации
незнакомого вам человека, да еще не в высший,
а в первый дивизион, да еще и на границу с
Чечней, которой весь мир напуган. И все же
остались…
— Сначала не хотел. Прилетел в Махачкалу
— не понравилось…
— Еще бы! С Белградом не сравнить.
— Не только с Белградом. Просто походил,
посмотрел — показалось, что нет там живота.
(Иногда Предраг вставляет в речь
югославские слова, хотя по-русски говорит
очень хорошо. Но, думаю, слово «живот» —
жизнь можно было и не переводить. — А.У.).
Но Лазо (Липоски. — А.У.) и Элвер стали
уговаривать: оставайся. Поговорили со мной,
разъяснили все плюсы и минусы, бытовые
какие-то мелочи, и я подумал: почему они
могут, а я не смогу? Решился. И очень рад, что
остался. Кстати, я не понимаю этих страхов
перед Дагестаном. Почему «Глазго Рейнджерс»
испугался ехать в Махачкалу? Достаточно
побывать там однажды, чтобы убедиться —
бояться нечего, все в порядке.
— Вы сейчас агитируете шотландцев (хотя
уже поздно) прямо как коренной махачкалинец,
настоящий патриот Дагестана.
— Это естественно. В Махачкале я выучил
русский (когда приехал, вообще языка не знал),
здесь я начал свою карьеру игрока
чемпионата России. Этот город и «Анжи» дали
мне очень много. Хотя в первое время все
равно думал: год здесь поиграю и уеду. А
потом подружился с ребятами, стал, можно
сказать, жить в этой команде. На свадьбах
Будунова и Агаларова узнал, что такое
кавказское гостеприимство, на стадионе в
Махачкале увидел, как умеют болеть в
Дагестане. Так что о двух годах, проведенных
в «Анжи», постоянно вспоминаю, созваниваюсь
с ребятами, переживаю за эту команду.
— И все же, отыграв год в «Анжи», вы
чуть было не перебрались в столицу.
— Сезон-2000 мы начали в высшей лиге. Я стал
более или менее регулярно забивать. Летом
контракт с «Анжи» заканчивался, и незадолго
до этого мне позвонили из «Локомотива». Я
поговорил с Семиным, подписал даже какое-то
предварительное соглашение. Но Гаджиев
предложил остаться до конца сезона. Сейчас,
говорит, тебе везет, ты в «Анжи» забиваешь,
играешь постоянно. А в новом клубе пока
разберешься, пока освоишься, неизвестно еще,
будешь ли попадать в основной состав. И я
подписал контракт с «Анжи» еще на год. Во
втором круге продолжил забивать. Мы стали
четвертыми. Зимой «Локомотив» снова
пытался купить меня, я дал согласие, но
клубы не договорились.
— Видимо, потому, что цена одного из
лучших бомбардиров чемпионата резко
возросла?
— Не знаю. Такие вопросы решают клубы и
агенты игроков. Я не разбираюсь в этом.
— А кто ваш агент?
— Лазо Липоски занимается вопросами
моего контракта и переходов. Я ему
полностью доверяю, тем более что он уже
давно в России и разбирается в этих вещах.
— А в Югославии такого помощника у вас
не было?
— О моем переезде в Россию, как я уже
сказал, хлопотал Прудников. А до этого у
меня не было агента. В Нише, где я родился и
лет с десяти занимался в местной футбольной
школе, попал в «Раднички» — команду высшего
дивизиона. Постоянного места в составе не
было: то играл, то сидел в запасе. Тренер все
говорил: молодой еще, молодой. Так один
сезон, второй… Получалось — вечно молодой.
А я хотел играть. И перешел в первый
дивизион, в «Звездар», где играл постоянно,
забил за первый круг мячей 10 — 12. Потом
начались бомбардировки, а позже я уехал в «Анжи».
— «Звездар» и «Анжи». В чью пользу
сравнение?
— Когда я приехал в Махачкалу, «Анжи» как
раз проводил две подряд домашние встречи. И
темп, и уровень игры в целом я оценил сразу и
до сих пор уверен, что российский чемпионат
сильнее югославского. Хотя сейчас мне
тяжело сравнивать: последние три года я
вижу всего четыре-пять игр югославских
клубов за сезон.
— За матчами сборной тоже не
успеваете следить?
— Игры сборной Югославии смотрю
обязательно. Все, которые показывают. И Лигу
чемпионов тоже не пропускаю.
— Трансляции, бывает, заканчиваются в
час ночи. Вставать не тяжело?
— Если ложусь поздно, раньше десяти утром
проснуться не могу. Будят все: жена, сыновья.
Но вставать в восемь утра — это кошмар
какой-то. На базе, когда «закрывают» перед
игрой, в этом плане легче — режим. Хотя
утренняя тренировка — все равно тяжелое
испытание.
— В ЦСКА дисциплина жестче, чем в «Анжи»?
— В «Анжи» по первым впечатлениям было
строже и со штрафами, и с наказаниями. На
сборах взвешивание: перебор в килограмм-полтора
— штраф, опоздание на сбор — штраф. И в ЦСКА,
думаю, будет так же. Просто новичкам пока
дают освоиться, не давят уж слишком сильно.
Но все равно строго. Я считаю: так и должно
быть, без этого успех не придет.
— С дисциплиной, значит, в ЦСКА все в
порядке. Игроков подобрали таких, что
только и разговоров о вашем звездном
составе. С выплатами по контракту тоже,
уверен, проблем нет. А успех не приходит. В
чем же дело?
— Несыгранность — первая и главная
причина. Я тоже, как и многие, наверное,
думал, что ЦСКА будет успешно бороться за
медали. Но не получилось. Новым людям надо
освоиться в команде, притереться друг к
другу, ведь все пришли из разных
коллективов со своей игрой, стилем. И
освоиться надо спокойно, без нервов. А
вокруг все начинают нагнетать обстановку.
Журналисты пишут: пришел Ранджелович, он
должен сто пятьдесят мячей забить; пришел
Яновский, он должен пятьдесят голевых
передач сделать. Повышенное внимание
прессы очень мешает. Я понимаю, что без
этого нельзя, что по-другому не бывает, но
мне это не нравится. А в еврокубки, я уверен,
мы все-таки попадем. Для этого необходимо
выиграть Кубок России, что мы можем сделать.
Нужно только поймать свою игру.
— Мне кажется, кроме внимания прессы
что-то еще помешало вам сразу начать
регулярно забивать в составе ЦСКА. Может
быть, увеличение черновой работы или игра в
паре с другим нападающим, при которой не
было четкого разделения на первого и
второго номера атаки?
— В «Анжи» тоже приходилось играть по-разному.
К примеру, в финале Кубка я играл как второй
нападающий, в прошлом сезоне, когда
действовал в паре с Будуновым, — тоже.
Второму нападающему важно зацепиться за
мяч, удачно противостоять сопернику в
силовой борьбе, выдать острый пас. Для
первого все эти качества тоже важны, но
главное — завершающий удар. В игре против
разных команд у форвардов различный объем
работы, все зависит от ситуации на поле. Не
все, но многое — и от партнера по атаке. До
моего прихода в ЦСКА у армейцев фактически
был один чистый нападающий — Попов, под ним
играли Семак и Лысенко. Сейчас схема
поменялась, и ЦСКА действует с двумя
нападающими. Я считаю этот вариант в атаке
более эффективным. Кстати, когда я смотрел
матч «Локомотива» с «Ромой», заметил, что
москвичам явно недоставало второго игрока
в атаке. Пименов очень много двигался,
отходил назад, вел силовую борьбу, но ему
просто не с кем было «обыграться», чтобы
развить атаку.
— И тем более тяжело в одиночку атаковать,
когда к тебе приставлен персональный
опекун. Часто вам он них достается?
— Всякое бывает. Жестко играют все,
некоторые — грубо, без этого не обходится.
Здесь уже судья должен проявлять
принципиальность, наказывать, чтобы опекун
играл по правилам. Защитнику-персональщику
проще, чем его оппоненту. У него одна задача
— выбить мяч, не дать мне сыграть. А у меня
много: грамотно принять мяч, развернуться,
отдать пас или самому выйти на ударную
позицию и пробить.
— Кто из защитников других команд
попортил вам крови более других?
— Сложно кого-то выделить. Вот, например,
в матчах со «Спартаком» против меня играет
Ковтун. Я, кстати, не понимаю, почему говорят,
что он грубый защитник. Жесткий, но играет
грамотно и обычно правил старается не
нарушать. Хороший персональщик.
— Наверное, есть и такие, кто специально
старается вывести из себя словами,
действиями, провоцирует.
— Есть, но я спокойно на них реагирую. Вот
Будун (Будунов. — А.У.) терпеть этого не
может, сразу «загорается». А у меня в таких
ситуациях одна мысль: пусть делает, что
хочет, а я ему забью и этим отвечу.
— С игроками, которые противостоят вам на
протяжении матча, все более или менее ясно.
Ни выделять кого-то специально, ни
жаловаться на грубиянов и подстрекателей
вы, похоже, не хотите. Но есть и клубы,
которые попортили вам особенно много крови.
Причем, по фантастическому совпадению,
именно те, в которых вы в свое время не
заиграли. Торпедовцы в прошлом сезоне
вырвали бронзовые медали из рук игроков «Анжи»,
а «Локомотив», дважды добивавшийся вашего
перехода, два раза — снова совпадение —
огорчил вас в этом году.
— Матч против «Торпедо» — пока самый
ответственный в моей карьере. И самый
кошмарный. Мы к тому времени уже добились
права играть в Европе, то есть выполнили
задачу, которую в начале сезона никто
специально и не ставил. Это был матч… Не
знаю, как сказать… Не то чтобы матч
престижа, но мы хотели показать, что
способны бороться и за медали, биться до
последнего тура. Конечно, мы очень хотели
завоевать «бронзу», но по справедливости —
«Торпедо» больше заслуживало победы в той
игре.
В финале Кубка вообще непонятно получилось.
Вели 1:0. Шло добавленное время. Собирались, я
видел, заменить Рахимича, а потом решили
меня — наверное, чтобы время потянуть: я
далеко, у противоположной бровки стоял.
Пока шел пешком до места замены, Иванов,
арбитр матча, говорит: «Я все равно еще
минуту добавлю, время тянуть бесполезно». Я
думаю: пожалуйста, добавляй. Казалось, чего
там, на минуту собраться и довести матч до
победы. Но как раз этого и не хватило. Нужно
было, чтобы кто-то крикнул: «Давайте
сосредоточимся, отыграем ответственно одну-две
минуты до конца!» Я не скажу, что мы
расслабились, нет. Но в последний момент
чуть сбавили. А «Локомотив» — сильная
команда, с ней надо играть до последнего. В
итоге Джанашия сравнял счет, а по пенальти
мы проиграли. Это была моя последняя игра в
составе «Анжи».
Кстати, еще одно совпадение: в обоих матчах (и
с «Торпедо», и с «Локомотивом») «Анжи» вел
со счетом 1:0, а после того, как меня заменили,
соперник сравнивал счет. Но причина,
конечно, не в том, что я уходил с поля, просто
так совпадало (улыбается).
— Как нужно играть до последнего, «Локомотив»
недавно продемонстрировал всем еще раз. И
опять железнодорожники вам крупно насолили.
Хотя армейцы скорее сами себя наказали
двумя мячами в свои ворота.
— Да, очень обидный проигрыш. Я тогда
забил второй мяч. А потом эти нелепые
автоголы и поражение. Меня еще сразу после
финального свистка корреспондент
спрашивает о судействе, справедливо ли
удалили Яновского. Я ему говорю, что не знаю,
надо видеозапись смотреть, а вообще
обсуждать матч не хочу, не то настроение. А
он опять: а какое настроение? Ну что ему
можно было ответить?! Неужели неясно, какое?!
Хорошо, что команда смогла пережить этот
момент, по крайней мере, мне так кажется.
После игры был только один разговор с
разбором этого матча. И все. Тему закрыли.
Все поняли, что это уже случилось. Момент
прошел, и ничего не изменишь. Не фарт,
несчастный случай, и не стоит об этом больше
говорить, себя накручивать. Сейчас, кстати,
мы почти перестали обращать внимание на
ажиотаж вокруг ЦСКА, на тех журналистов,
которые, если можно так сказать, болеют
против нас. Обстановка в команде нормальная,
мы стараемся делать свое дело.
— Раз уж вы упомянули об обстановке в
команде, не могу не спросить, насколько
сейчас игроки ЦСКА оправились после
трагедии с Сергеем Перхуном?
— За других отвечать не берусь, наверное,
все до сих пор переживают, вспоминают эти
дни ожидания и смерть Сергея. Но жизнь
продолжается, и надо играть и побеждать.
— Почему вы не принимали участия в том
роковом матче в Махачкале?
— Когда я подписывал контракт с ЦСКА
летом, специально обговорил с Садыриным
одно условие — против «Анжи» я в этом
сезоне играть не буду. Думаю, никому не надо
подробно объяснять, почему. Просто морально
это было бы для меня очень тяжело. Павел
Федорович понял меня и согласился.
— Вы смотрели матч с трибуны?
— Что вы, я вообще в Махачкалу не поехал.
Поехал бы, не выдержал — вышел на поле. Так
что специально остался в Москве, где и узнал
о случившемся. Было очень плохо на душе.
Чтобы закрыть эту тему, хочу пожелать
Будуну — моему другу и бывшему партнеру по
атаке — скорейшего выздоровления и
возвращения в футбол. Понимаю, как ему
сейчас непросто.
— Неужели сейчас не тянет в Махачкалу?
— Тянет. Съезжу обязательно. И семью,
наверное, свожу — я ведь два года в
Махачкале один прожил, ни родители, ни жена
с детьми там так и не побывали. Надеюсь, что
и болельщики «Анжи» встретят меня на поле
махачкалинского стадиона доброжелательно,
хотя и выйду в форме ЦСКА.
— Почему именно ЦСКА? Может, до следующего
сезона еще смените клуб. Мало ли откуда
поступит предложение?
— Нет, в российском чемпионате я останусь
игроком ЦСКА. Так решил. Может быть, даже
закончу в армейском клубе карьеру, хотя до
этого, надеюсь, еще далеко. А если будут
предложения из-за границы — посмотрим.
— За границу тоже вместе с Рахимичем
отправитесь?
— Это вы к тому, что нас в России всегда
вместе приглашают. Да, так уж получается:
куда я, туда и он. И наоборот. И в «Локомотив»
нас, кстати, Семин тоже обоих звал. Меня это
только радует. И особенно то, что вместе
оказались в ЦСКА. На поле мы понимаем друг
друга так, что проблем никогда не возникает,
я знаю, куда двигаться, чтобы получить мяч,
знаю, где Элвер его примет, когда я дам пас.
— Вам бы еще Сирхаева для комплекта…
— Ну, это была бы вообще фантастика! С
Нарвиком, как и с Будуновым, мне всегда было
играть очень легко, игровые связи, как
говорят, были отлажены идеально.
— Ну ладно, ваше трио в ЦСКА — это только
мечта. Во всяком случае, пока. А с кем из
нынешних партнеров вам играть комфортнее?
— Сейчас еще сложно сказать. В атаке я
взаимодействую с Лысенко, Гогниевым,
Семаком. Чаще, чем с другими, играю в паре с
Поповым. Повторюсь, сейчас мы только
устанавливаем взаимопонимание и, кажется,
скоро начнем прогрессировать. Тем более что
и соперники не дают расслабиться — на матчи
с ЦСКА все настраиваются особо. Скажем, «Ростсельмаш»,
находящийся в опасной зоне, играл с нами,
было видно, «через не могу», не на сто даже, а
на двести пятьдесят процентов. Ростовчане
вышли с сумасшедшим настроем и добились
нулевой ничьей на выезде, отстояли свои
ворота. Так же играют против нас и остальные
команды. Но это хорошо. Это значит, что нас
уважают. Если еще немного помечтать, каждая
игра чемпионата должна быть такой, тогда и
уровень лиги у нас будет — супер.
— Ну супер, а точнее, премьер-лига у нас,
как вы, наверное, знаете, уже создана, но как
это отразится на качестве чемпионата, пока
неизвестно. Может быть, еще что-то, на ваш
взгляд, необходимо сделать для его
повышения?
— Я в России играю третий год и вижу, что
наш чемпионат становится сильнее. Наш, я уже
привык его так называть. Клубы покупают
хороших игроков из-за рубежа, растут свои
ребята, очень талантливые, такие как
Измайлов, например. Но есть еще одно…
Понимаете, я думаю, игроки не должны
говорить о судействе. Тренеры могут. Когда
говорит кто-то один, может быть, он не прав.
Но когда второй, третий, четвертый говорит о
неквалифицированном судействе, значит, что-то
действительно в этом есть. И надо менять
ситуацию. Вот тогда все будет действительно
супер.
— Вы сами-то верите, что такое возможно?
— Я оптимист. Я пришел в команду
оптимистов — «Анжи» и вышел с ней в высшую
лигу. На следующий год сыграл во всех матчах
с первого до последнего тура и стал лучшим
бомбардиром команды (и одним из лучших в
стране: в сезоне-2000 Ранджелович с
двенадцатью мячами делил с Роланом Гусевым
третью строчку в списке бомбардиров. — А.У.).
Потом перешел в московский клуб, в тот, в
который хотел попасть. И сейчас, мне кажется,
игра у команды и у меня лично налаживается (эти
слова Предраг произнес еще до матча с «Факелом»,
в котором он отличился дважды. — А.У.). В
высший дивизион я с командой выходил, в
Европу ее выводил вместе со всеми, хотя и не
играл там в итоге, в финале Кубка России
участвовал. Осталось завоевать «золото»,
выиграть Кубок и поиграть в международных
встречах вместе с ЦСКА. Думаю, в следующем
году у нас все может получиться.
— И все же придется слегка нарушить вашу
идиллию. ЦСКА в последнее время словно
лихорадит: 1:6 в Санкт-Петербурге, 5:1 в Москве.
Разгромленные «Зенитом» разгромили «Факел».
Может быть, причина — в уходе Садырина?
— Человек заболел и ушел — с каждым может
случиться. Так что не надо нагнетать
страсти, обстановка в команде, повторюсь,
нормальная. Новый главный тренер нам хорошо
знаком, никакой революции в клубе не
произошло. Что же до последних двух матчей,
есть две причины таких разных игр. Первая,
конечно же, — разница в классе «Факела» и «Зенита».
Хотя это не означает, что Петербург
настолько нас превосходит. Это был
неудачный матч, в котором мы полностью
провалили второй тайм, вполне прилично
отыграв первый. Гол в первом тайме особо не
встревожил, но после перерыва нам и не
фартило, и выбить где-то не смогли вовремя, и
так далее — все одно к одному сложилось. А в
матче с «Факелом» мы и в атаке здорово
сыграли, и кое-какие тактические новинки
применили (говорить о них сейчас не буду). Да
и «Факел» выглядел не особенно. В общем,
никакой лихорадки нет, напротив, мы должны
обрести уверенность после крупной победы.
Надеюсь, оставшиеся игры с «Черноморцем», «Динамо»
и «Соколом» мы как минимум не проиграем. А
можем и вообще обойтись без очковых потерь
до конца сезона.
Беседовал
Андрей УСЕНКО.
|
